Николай Томенко – политик, наделенный свойством делать резонансные заявления и провоцировать полемику. Может быть, это профиль у него такой «резонансный» – в правительстве он курирует вопросы социальной и гуманитарной сфер. «Газета...» побывала в кабминовских апартаментах вице-премьера, заодно оценив обстановку.

 На стенах– сплошные пейзажи, иногда мрачноватые по колориту, но украинские. Портрет франтоватого Тараса Шевченко – без смушковой шапки, зато в модном сюртуке. Позолоты нет. Розовый кожаный диванчик для гостей. На журнальном столике – номер журнала Viva! и сборник поэзии Дмитра Павлычко «Пам’ять». Из этого можно сделать вывод: диапазон интересов вице-премьера широк – от светских хроник до высокой поэзии.

– Николай Владимирович, деятельность ваших предшественников так и осталась в народном сознании чем-то туманным. Расскажите, чем занимаются вице-премьеры?
– Задание вице-премьер-министра – формировать стратегические задачи и проекты, а не распределять бюджетные деньги, определять победителей тендеров или делить лицензии на медикаменты, как это делали вице-премьеры в предыдущем правительстве. Теперь этими полномочиями наделены министры. Они – самостоятельные политические фигуры с большими обязательствами, но и с большой ответственностью. Вице-премьеры только контролируют и консультируют их. Вместе с коллегами мы определяем идеологию деятельности правительства. Для нас, например, очень важно, чтобы власть была с человеческим лицом. Сегодня народ не боится власти, а власть не боится собственного народа.
Когда Леонид Кучма выезжал в регионы, там назначали людей, которые будут с ним общаться. Сейчас новую власть часто критикуют, но никто не может сказать, что она не публична и закрыта от общества. Президент Ющенко ежедневно общается с реальными, а не отобранными людьми, на концертах сидит среди зрителей, на футболе – среди болельщиков, а не в VIP-зоне. Я, например, как минимум раз в неделю езжу на метро.
– И как впечатления от поездок «швидким та зручним видом транспорту»?
– Постоянно убеждаюсь в том, что киевляне – абсолютно толерантные, воспитанные люди. За все мои поездки не было ни одного конфликта. Кто-то хочет взять автограф, кто-то о чем-то спрашивает, кто-то выражает поддержку. Думаю, многие люди видят, что их проблемы правительство знает не понаслышке.
– Из оппозиционера превратиться в одну из главных фигур власти – это сложная метаморфоза?
– От психологии оппозиционера избавиться непросто. Довольно долгий период даже после назначения на пост вице-премьера у меня сохранялся оппозиционный подход к власти. Но теперь у нашей команды уже сформировался свой характер взаимоотношений. Можно до последней секунды защищать свою позицию в дискуссии на заседаниях правительства, но когда общее решение уже принято – ты должен стать на его сторону. Мы понимаем, что страна сегодня переживает непростой период, и именно сейчас власть должна быть особенно солидарной.
– Приближается 100 дней правительства. Что удалось сделать за это время?
– Мы – первое правительство в Украине, которое работает не «на ВВП», не «на стабильное экономическое развитие» или «национального товаропроизводителя» (это цитаты из программ предыдущих правительств). Мы – правительство, которое работает на конкретного человека как на личность, гражданина и потребителя. Главная идея нашей программы – обеспечить высокий экономический и социальный стандарт жизни каждого гражданина. В этом смысле мы работаем прежде всего для бедных, в отличие от предыдущей власти, которая работала только для богатых. Мы точно знаем, что если нам не помешают, то через некоторое время мы еще раз пересмотрим бюджет и снова сможем увеличить социальные выплаты и расходы прежде всего на медицину, образование, культуру.
– Ну а если взять ближе к вашей «специализации»?
– Важно то, что в каждой сфере мы попытались четко оценить ситуацию, не смотреть на нее сквозь розовые очки. Сегодня, например, фактически разрушена сельская медицина. Мы хотим вернуть медиков в села. Возможно, министр охраны здоровья сегодня действует радикально, но его работа отвечает нашему стратегическому принципу. Если студент учится по государственному заказу, он должен сначала поработать для своего общества и государства.
– Но студенчество не очень-то одобряет работу нового министра...
– Единственное, за что я покритиковал бы министра, – сначала следовало все объяснить, а потом подписывать приказ Минздрава. Но через год люди в селах сами почувствуют, что мы пошли правильным путем.
– А история с участием «Гринджол» в «Евровидении»? Говорят, что она показала вас как сторонника силовых методов влияния на творческую среду.
– Я не практикую силовые методы. Все, что предлагаю, я делаю публично. Что касается отборочного тура на «Евровидение», то ни один человек – ни из НТКУ, ни исполнители, принимавшие участие в конкурсе, – не сказал, что я в этой ситуации поступил нечестно. Я уже не раз говорил – для меня было важно, чтобы победитель определялся в настоящей конкурентной борьбе. Я не прогнозировал победу «Гринджол». И, несмотря на всю критику, которую мы выслушали, их первый концертный тур по 7 странам Европы показал, что там существует фантастический интерес ко всему украинскому – к «помаранчевой» революции и к тем изменениям, которые происходят сегодня в нашей стране.
Я просто не могу не реагировать на некоторые события. Например, ко мне обратились из Генпрокуратуры по поводу скандала во львовском архиве, откуда были украдены письма Грушевского. Каким-то образом эти письма оказались у представителей предыдущей власти – Дмитрия Табачника и Виктора Януковича. Конечно, мы не можем не помочь разобраться в этой ситуации.
Как я могу не реагировать, если ко мне обращаются актеры, которых фактически выгнали из театра из-за внутренних конфликтов, связанных с родственниками бывших руководителей Кабмина? А дирекция театра предлагает тем немногим из оставшихся звездных актеров роли, в которых они должны обсуждать величину половых органов. Вы бы почитали те пьесы! Там ни русской культурой, ни культурой вообще и не пахнет. В проблемах этого театра разбирается прокуратура и Министерство культуры. Процедурой я не занимаюсь, но реагировать на саму антикультурную ситуацию обязан.
– Но когда вы заявляете о том, что хорошо бы сделать руководителем Театра русской драмы Аду Роговцеву, многим кажется, что вы пытаетесь навязывать ее.
– Могу я как гражданин выразить свои симпатии? Мне нравится Ада Роговцева как актриса, и я бы хотел, чтобы она вернулась в театр художественным руководителем. Но выбирать руководителя все равно ведь будут по всем установленным процедурам. Просто я открыто заявил о своих симпатиях.
Например, я считал, что работа НТКУ была бы эффективной, если бы такой принципиальный политик, как Тарас Стецькив, стал ее президентом, а Андрей Шевченко занимался информационной службой. Так и произошло – значит, я убедил и Президента, и своих коллег.
Что касается Тараса, то нам нужна была личность, способная в кратчайший срок изменить нынешнюю ситуацию в НТКУ и, в частности, «вытянуть» подготовку к «Евровидению». И могу теперь сказать: за «Евровидение» я спокоен.
Мы активно поддерживаем руководство Национальной телекомпании и будем способствовать формированию общественного вещания. Но при этом мы ставим перед каналом задачу – за год выйти на третье место на телерынке страны. Не думаю, что это силовой подход, но это серьезное и довольно амбициозное требование к новой команде канала.
– Вам не кажется, что иногда разбирательства в сферах культуры или спорта лучше не затевать хотя бы для того, чтобы не давать оппонентам повода вопить о «политических преследованиях»?
– Да, в этом есть своя логика. Хотя те же разборки между акционерами «Динамо» – это не проблемы правительства. То, что один акционер подает в суд на другого, мне абсолютно неинтересно. Но я как вице-премьер, занимающийся и вопросами спорта, не согласен с ситуацией, когда вся страна работала на чей-то футбольный бизнес, а до проблем собственного украинского футбола никому не было дела. Надо начинать с поддержки детского, юношеского футбола и, кроме всего прочего, регламентировать количество «легионеров». Мы встречались с президентом Федерации футбола Украины Григорием Суркисом, и он в этом вопросе со мной соглашался. Сборной Украины никогда не будет, пока в стартовом составе команды на поле будет выходить только один или два украинца.
Мы сегодня направляем все усилия на развитие детского спорта, физкультуры, оздоровления детей. В независимой Украине до сих пор никто этим на уровне государственной политики не занимался.
– Увольнение директора киностудии им. Довженко многие считают имитацией бурной деятельности. Есть ли у правительства реальная программа возрождения кинематографа?
– А вы знаете, что на собрании Союза кинематографистов более 90% участников подписали требование об увольнении директора? Я общался с Виктором Приходько. Тот путь, который он предлагал, – это просто использование государственной инфраструктуры для собственного бизнеса и бизнеса нескольких коммерческих телеканалов. При этом на киностудии говорили: «Мы занимаемся реконструкцией». А что они реконструируют? Здания коммерческой структуры господ Сивковича, Приходько и т.д. Где здесь украинский кинематограф? Можно снимать на киностудии Довженко российские фильмы, но хотя бы влиять на сценарии, исполнительский состав. А если в стенах киевской государственной киностудии предполагалось снимать фильмы, в которых украинцы фигурируют в образе «лохов», и вообще все «хохлы» выставлены идиотами, – это цинизм!
В государственном бюджете увеличен объем средств на поддержку кинематографа. Но кинематограф не делается только за счет бюджетных денег. Это бизнес, который должен сам приносить прибыль. Сегодня государственные средства будут выделяться под конкретные идеи, сценарии, а не под «выдающегося режиссера». Следующий шаг, который наверняка будет сделан, – это объединение базы трех киностудий в один концерн «Довженко-фильм».
Сегодня уже решен вопрос съемок «Тараса Бульбы» с Жераром Депардье при условии, что сценарий утверждают украинские специалисты. Кроме того, представители «Голливуда» активно предлагают снимать фильмы в Украине. Условие такое же – наш сценарий, наши актеры, режиссеры. В этом случае украинцы не будут выглядеть в этих фильмах папуасами, а мы получим возможность показать всему миру настоящую страну. Это не означает, что не нужно поддерживать и продвигать фильмы собственного производства. Если говорить о стратегии нашей работы во всех отраслях, то она родилась на Майдане и заключается в том, что мы должны делать все, чтобы Украина стала модной страной.  

Тарас Антипович, „Газета по-киевски”