Восхождение на самую вершину украинской политической пирамиды простоватого мужичка с носом-туфелькой и безмятежным взглядом васильковых глаз - не слишком яркого политика и не очень выдающегося экономиста - можно объяснить лишь сумбурной логикой переходного времени. Сельский парень, выбившийся в инженеры, а потом и в директора, оказался нужной картой в политическом пасьянсе, который с самого начала раскладывал не он.

В прежние советские времена потолком карьеры Кучмы стало бы место директора КБ или завода средней руки, где он трудился над добросовестным выполнением указаний вышестоящего начальства. И, собственно, до начала перестройки все так и шло. Генеральным директором днепропетровского ПО "Южный машиностроительный завод" (производившего знаменитые ракеты SS-20) Кучма был назначен в 1986-м, когда наверх стали пробиваться хозяйственники "горбачевского призыва" - те, кто не прошел цековских или, на худой конец, обкомских университетов неизбежных для руководителей такого уровня. Само собой, в нелояльности к режиму Леонид Данилович тоже замечен не был: по ходу предвыборной кампании 1994 года украинская пресса много писала о том, что Кучме довелось поработать и на посту секретаря парткома "Южмаша". Левому электорату это наверняка пришлось по душе. Однако в теперешней биографии президента Украины этот факт, надо сказать, упущен.

Впрочем, не место красит человека. И напоминать факты трудовой биографии президента 50-миллионной страны имеет смысл лишь для того, чтобы попытаться понять закономерности его судьбы и поступков. Внезапный его взлет по служебной лестнице пришелся уже на новые времена: в октябре 1992-го Кучма стал премьер-министром Украины.

Этот прорыв директора от ВПК, которому по прежней табели о рангах полагалось быть, максимум, депутатом республиканского Верховного совета, в большую политику состоялся при самом активном участии его нового покровителя и будущего соперника на выборах - Леонида Макаровича Кравчука. Выводя страну в самостоятельное плавание, первый президент республики уверенно дистанцировался от Кремля, от России и потому заложил штурвал вправо в сторону самостийствующей Западной Украины. Политически это было понятно. Не рассчитывать же в деле "обустройства независимости" на столь близкий к России украинский Восток, который никак не может привыкнуть то к новой валюте - "кравчучкам", то к исчезновению "Маяка" из эфира, то к таможням на границах с соседней страной? Или на Крым, где сами слова "незалежнiсть" и "самостiйнiсть" требуют еще долгого и обстоятельного перевода? Другое дело, что и в опоре только на правобережье Днепра для президента Кравчука был немалый риск - нажить себе опасных врагов в промышленно развитых, а потому и политически влиятельных районах Юга и Востока страны.
 Три источника и три составные части украинского электората

Нынешняя Украина исторически скроена из трех разномастных регионов. Один сельскохозяйственный Запад: тут особый этнический состав населения, язык и культура крепко связаны с историей Галиции в составе бывшей Австро-Венгерской империи, затем Польши. Западная, или правобережная, Украина вошла в состав СССР лишь в 1939 году, среди населения господствует греко-католическое вероисповедание, что стало итогом многовековой экспансии Ватикана на Восток. Другой регион русскоязычные Восток и Юг, исповедующие православие. Историческое самосознание здешнего населения связано с 300-летней историей пребывания Украины в составе Российского государства. Третий - Крым, пока что настроенный пророссийски, но постепенно, хотя и незаметно, меняющийся под влиянием все более активных крымских татар. По сути, вся семилетняя история "обустройства" новой украинской государственности состоит из попыток "сшить" эти три лоскута.

Чем более первый "закройщик" - президент Кравчук - склонялся к западноукраинским фасонам, тем важнее было ему внести в отделку платья восточные и крымские мотивы. Короче, требовалась фигура, способная представлять в высших эшелонах власти левобережье Днепра.

Державшийся в тени депутат ВС Украины Кучма на эту роль подходил идеально. Приученный к субординации, как и положено номенклатуре ВПК. Директор крупного завода, значит, вроде бы сведущий в экономике человек. И говорит только по-русски. К тому же в Крыму у него - влиятельный родственник Анатолий Франчук (и правда, впоследствии ставший крымским премьером). Было ясно, что про такого донецкие угольщики, запорожские сталевары, днепропетровские и харьковские оборонщики хором скажут: "Ну, этот наш!"

Появление Кучмы в премьерском кресле было вдобавок преподнесено как знамение времени: он пришел "на реформы", которые в России уже начал Гайдар. Именно для "реформ" и вытребовал себе Леонид Данилович у тогдашнего украинского ВС такие суперполномочия, которыми не мог похвастать ни один украинский премьер - ни до, ни после него. Чего стоит, например, одно только право принимать кардинальные экономические решения без согласования их с парламентом.

Однако почти за год премьерства Кучмы "прорыва к рынку" так и не произошло. Уже через пару месяцев инфляция в стране подскочила в три раза. Рванули ввысь цены на энергоносители. Стали останавливаться заводы. А он все метался по ковровой дорожке между президентом и Верховным советом, пока не только лимит суперполномочий, но и лимит доверия не оказался полностью исчерпан.

Хитрый Кравчук все рассчитал правильно: Кучма никогда не решится на серьезные перемены. Какой рыночник из человека, который всю жизнь был уверен, что экономика - это и есть "госзаказ"? К тому же очень удобно ответственность за неизбежное ухудшение положения в стране спихнуть на уже "отыгранную" фигуру.

Тогда никто не мог себе представить, что эта самая фигура уже через год переиграет самого Кравчука.
 Знамена Кучмы развевал восточный ветер

Залогом будущего политического реванша Кучмы стал уход в сентябре 1993-го с премьерского поста, обставленный со слезой, почти по-рыжковски: "Я так много хотел сделать..."

Спущенных с лестницы руководителей на Украине, как и в России, всегда жалели. Но если бы не его бывший пресс-секретарь Дмитрий Табачник (прозванный в журналистских кругах Профессором), сам Кучма, возможно, не задумал бы использовать этот эмоциональный козырь для штурма политических высот. После отставки с поста премьера он руководил Союзом промышленников и предпринимателей Украины, совершенствовал сборку троллейбусов в бывших ракетных цехах на родном "Южмаше". Однако с ним был Табачник, предложивший "отыгранному премьеру" в 1994-м году стартовую программу для предстоящей президентской кампании. Расчет был именно на электорат Востока и Крыма: избиратели этих регионов явно "объелись" навязчивой кравчуковской украинизации и интриг вокруг автономии полуострова на фоне постоянно растущей безработицы. Самый популярный плакат того времени - Кучма в свитере и внизу подпись: "Я наведу порядок".

В отличие от Кравчука, перехитрившего самого себя, Леонид Данилович оказался для избирателя простым и понятным. И труд в поле знает, и в общежитиях тараканов кормил, и песни под гитару поет, и жену без надобности в "телевизор" не запихивает. К тому же, на фоне финансово-криминальных скандалов, в которых по уши увязла тогдашняя киевская элита, "хотевший много сделать" провинциал с русской речью и внешностью выглядел чище предметного стекла под микроскопом.

Поддержку Востока ему окончательно гарантировало обещание первым указом придать русскому языку статус официального. Под его обещания, как писала потом "Комсомольская правда", большую часть денег на кучмовскую предвыборную кампанию переправили из России.
 Уроки суржика

Первый нокаут избиратели Кучмы получили уже в день инаугурации, когда Леонид Данилович на плохом украинском, который здесь называют "суржиком", огласил свой первый указ "О борьбе с коррупцией" дежурный указ всех новых правителей, начинающих с чисток оставшихся на постах чужих людей.

Стало понятно: указ о статусе русского языка первым уже не будет. Его не будет вообще. Депутат Леонид Гармаш даже подал в днепропетровский суд иск в связи с невыполнением новым президентом своего "языкового обещания".

Впрочем, вряд ли Кучма собирался его выполнять: переиграв Кравчука лишь на несколько процентов, новый президент не мог себе позволить на следующий же день бросить вызов трети избирателей страны. За ним были Восток, Юг и Крым - но не Запад. Любое неосторожное слово могло схлестнуть противостоящие части страны, а властных рычагов для того, чтобы держать ситуацию под контролем, у Кучмы не было: на ключевых силовых постах еще сидели люди прежнего президента, хотя и склонившие головы перед новым.

По тому, как настойчиво на первой президентской пресс-конференции даже на вопросы, заданные по-русски, Кучма отвечал "Треба помиркувать" ("Надо подумать"), стало ясно: украинское государство будут "шить" по прежним фасонам, пришивая восточный лоскут к западному. Правда, по каким именно лекалам - понять было трудно: уж слишком лаконично отвечал президент. Может, потому, что его запас украинских слов ограничивался несколькими фразами на суржике.

Парадокс, но сейчас, три года спустя, несмотря на экономический развал, полумертвые реформы и непрекращающуюся политическую грызню, Киеву удалось фундаментально отстроить украинскую государственность. Мононациональные страны в таких случаях энергично, будто сливки для торта, взбивают в обществе национально-патриотическую идею.

На Украине с ее 12 миллионами русских, с татарами, болгарами, гагаузами, армянами, евреями, с восточными украинцами, более близкими русским, чем своим же правобережным соотечественникам, такое бы не прошло. Национальное самосознание сограждан при недавнем "красном директоре" укреплялось по-другому - все увереннее раскручивая образ нового врага, новой опасности. Теперь - исходящей от России. И, надо сказать, московские политики, не привыкшие к тому, что Украина не слушает кремлевские окрики, изрядно Киеву в этом помогали.

Сам Кучма при этом, в отличие от своего предшественника, не шел на показательную конфронтацию с Кремлем. А национальное телевидение и газеты регулярно предлагали доходчивые объяснения. В квартирах холодно? Это Россия специально отключила газ, чтобы нас заморозить. Цены растут? Это Россия завышает тарифы на энергоносители. А на встречах в рамках СНГ украинские официальные лица каждый раз подчеркивали особую позицию Киева практически по любому вопросу.

Тем временем в национальной гвардии (бывшие полки советских внутренних войск) на ключевых постах расставляли выходцев из Западной Украины. Офицерам, принявшим украинскую присягу, на аттестации задавали вопрос: "Готовы ли вы воевать с Россией?" Когда же в 94-м Кремль пустил кровь Чечне, в Верховном совете Украины радовались: "А вот наши мальчики не гибнут под траками собственных танков..."

С завидной настойчивостью началось искоренение еще недавно родного для Кучмы русского языка из деловой сферы, системы образования, средств массовой информации. С государственного телевидения, из газет выдавливали сотрудников, которых можно заподозрить в пророссийских симпатиях. А несколько недель назад и сам Леонид Данилович озаботился: "Почему это после обретения Украиной независимости в стране стало так много русскоязычных газет?"

Интересно, что после отключения на Украине канала ОРТ, одной из немногих программ, удержавшихся в украинском эфире, оказалась программа "Время". И не потому, что киевские чиновники вдруг озаботились сохранением хотя бы части некогда единого информационного пространства. Просто на фоне благостных новостей украинского телевидения, в которых рассказывают о мудром президенте и трудолюбивом правительстве, более убедительной антироссийской пропаганды, чем постоянный рассказ о кремлевских разборках и чеченских терактах, не найти.

Без громких заявлений и националистической риторики, Леонид Данилович все сильнее сдвигался вправо - к национал-патриотам. Из его окружения исчез даже прагматичный Табачник, после выборов получивший должность главы президентской администрации. Кульминацией эволюции стала история с принятием новой украинской Конституции. Тогда Кучма просто запер на ночь депутатов в зале заседаний Верховой Рады и не выпускал их, пока они не проголосовали по всем статьям Основного закона.

Недавно стало известно, что готовится новый закон о языках, по которому русский станет одним из языков "национальных меньшинств".
Если бы директором был не он...

При всей схожести менталитета российского и украинского чиновничества политическая ситуация в Киеве и Москве сегодня даже внешне не совпадает. Российский президент пытается пробивать реформы, в России существует свобода прессы. А в оппонентах Ельцину - националисты в обнимку с коммунистами. Украинский президент, напротив, опирается на право-националистический блок, именующий себя реформаторским и демократическим, тогда как газеты и телевидение под строгим контролем властей. А в оппозиции - коммунисты и социалисты, тоже противящиеся союзу с ельцинской Россией и ратующие за свое национал-большевистское государство.

За семь лет после объявления суверенитета, президенты Леонид I и Леонид II добились главного: не только основные партии, но и большинство граждан осознали, что нынешним жителям Украины придется жить по паспортам и законам новой страны. Возврата к единому с Россией государству не будет, интегрироваться Москва может лишь с лукашенковской Белоруссией.

На грядущих в будущем году на Украине выборах соискатели президентского кресла уже могут не опасаться пророссийского ропота на Востоке. Какие возмущения из-за отсутствия российского телевидения, если электричество вечером все равно отключают? Какой русский язык, если пенсий не хватает даже на питание и квартплату? Депутат Верховной Рады Григорий Рычагов рассказывает, что сегодня писем с Востока и из Крыма, возмущенных антироссийской пропагандой, практически нет. Зато сотнями приносят послания из Ивано-Франковска и Тернополя, авторы которых вообще требуют изгнать из страны российскую прессу.

Но, добившись таких успехов в обустройстве украинской государственности, Леонид Кучма тем самым поставил под вопрос и свои шансы на переизбрание. Политическая судьба Кравчука может повториться: пришедший с Востока и ушедший затем в дрейф на Запад, украинский президент в конце концов оказывается "ничейным". Три года назад Кучма чувствовал за собой поддержку фактически единых Востока, Юга и Крыма, теперь же их интересы размыты борьбой за собственное региональное выживание. При этом на Западной Украине "своим" Леонид Данилович тоже не стал - там хватает претендентов, от Вячеслава Черновила до Олега Витовича. Возможно, у "директора незалежной державы" еще была бы надежда на что-то претендовать, если бы он мог похвастать экономическими успехами Украины.

Но увы... Объем промышленного производства в этом году упал на 10 процентов по сравнению даже с очень плохим прошлым годом. Крупных инвестиций нет приватизированы в основном мелкие и средние предприятия. Курс гривны стабилизировать удалось, но долгов у украинского правительства перед своими бюджетниками не меньше, чем у российского. Просто те зарплаты, которые не выплачивают на Украине существенно меньше, чем те, которые не платят в России. Осуществлена, правда, жилищно-коммунальная реформа, к которой в России лишь приступают - население должно оплачивать из своего кармана от 80 до 100 процентов стоимости коммунальных услуг. Правда, люди не платят - нечем.

За строительство ударными темпами украинской государственности и за издержки реформ пока расплачиваются западными кредитами. Американский президент продолжает называть Леонида Кучму реформатором, а благодарный Киев выпрашивает все новые кредиты, закупает на них за океаном комбайны, маневрирует с НАТО на Черном море и просит (устами своего секретаря Совета безопасности) Соединенные Штаты включиться в борьбу с украинской коррупцией и преступностью.

Вряд ли стоит ожидать существенных сдвигов и в украино-российских отношениях даже после визита Бориса Ельцина. Даже после договора по флоту запротоколированной президентами дружбе предстоят дальнейшие испытания. Москва вряд ли откажется от "таможенной" войны, ограничивающей ввоз в страну дешевого украинского продовольствия, водки и вина. А в Киеве еще накануне визита принялись напоминать, что граница между братскими республиками до сих пор юридически не оформлена...

Что бы президенты ни подписали, состояние российско-украинских отношений сейчас таково, что дружба между ними может быть только декларативной. Это, впрочем, устраивает обе стороны. Ельцину нужно показать, что он в состоянии "уломать" несговорчивый Киев в преддверии расширения НАТО, Кучме же продемонстрировать, что ему удалось добиться визита, который откладывался несчетное количество раз.

Впрочем, если бы "директором республики" был не Кучма, итоги российско-украинских отношений к исходу второго президентского срока на Украине вряд ли были бы принципиально иными. Самый строптивый член СНГ готов ныне стать самым прилежным учеником в НАТО. Возможно, однако, что этот "козырь" будет разыгрывать уже следующий украинский президент.

"Итоги" от 3 июня 1997г.
Александр Милкус