Подпись Леонида Кравчука наряду с автографами Бориса Ельцина и Станислава Шушкевича стоит под Беловежским соглашением, юридически закончившим историю СССР, а с его развалом - и всемирную историю периода "развитого социализма на планете". Парадоксы истории и судьбы: человек, по долгу службы защищавший "непогрешимость" марксистско-ленинской идеологии, сам же стал ее могильщиком.

Впрочем, это выглядит парадоксально для ортодоксально мыслящих. "Москва нас так просто не отпустила бы", - так объяснял Леонид Макарович журналистам "Ведомостей" во время одной из редакционных встреч необходимость декабрьского референдума 1991 года. Того самого, на котором более 90% участников голосования поддержали независимость страны. "Я был избран президентом тем народом, который проголосовал за независимость. Моя позиция абсолютно совпадала с позицией миллионов украинцев".

В этом Леонид Макарович абсолютно прав, за исключением одной детали: инициатором референдума стал именно он - тогдашний председатель Верховного Совета Украины Леонид Кравчук.

Инициативу диктовало время. И обстоятельства. После неудавшегося ГКЧП, 24 августа 1991 года, Верховный Совет Украины провозгласил Акт Независимости. Но полгода назад, 17 марта 91-го, на общесоюзовских просторах прошел референдум, на котором 59% украинского населения, участвовавшего в голосовании, сказали "да" обновленной федерации республик свободных. То есть согласились с вхождением Украины в Союз Суверенных Государств на принципах Декларации о государственном суверенитете. "Значит, если мы не проведем референдум, решил я, значит наш Акт о независимости ничего не будет стоить. И вот тогда я предложил - провести всеукраинский референдум", - вспоминал Леонид Кравчук.

Первоначально идею референдума Верховный Совет в большинстве своем принял в штыки. Причем и правые, и левые. Первые собрались на Софиевской площади и чихвостили "Кравчука-запроданця" на чем свет стоит. Референдум-де проводится для того, "аби поховати незалежнiсть", народ, дескать, не проголосует. Левые кричали о "руке Москвы" и о Кравчуке - как ее поводыре.

Но референдум 1 декабря 91-го дал почти на 30% голосов больше, чем мартовский за обновленный Союз.

Вот вам и ответ на вопрос о роли личности в истории и судьбоносных решениях страны, империи, мира.

По части мира не ради красного словца сказано - историкам, думается, еще предстоит оценить политическое мужество председателя Верховного Совета, настаивавшем на безъядерном статусе Украины.

Образцом политической безбоязненности стало и решение Президента Кравчука объявить задолго, почти за два года, о досрочных выборах главы государства - ради согласия в обществе и стабильности в Украине. Можно спорить до хрипоты о том, насколько правомерным (с юридической точки зрения) и целесообразным (с политической) оказался этот шаг. Но нельзя оспаривать очевидное: для Кравчука-политика это было проявлением истинной независимости - от кресла и неограниченной, по сути, власти.

Наверное, и в этом - корни неизменного уважения к Макаровичу со стороны даже его неистовых оппонентов и объяснение непререкаемого авторитета у единомышленников. "Не изменяются только дураки", - сказал он как-то об естественной для каждого человека эволюции взглядов и о своем осознанном дрейфе в сторону социал-демократии. "Большевизм, а потом коммунизм - это левое крайнее течение социал-демократии. Поэтому мы со своего пути не уходим, мы к нему возвращаемся - но без насилия и революций".

"Академик здравого смысла", как окрестили Леонида Макаровича журналисты, не раз демонстрировал умение "держать удар", аргументированно отстаивать свою точку зрения. Он мгновенно реагирует на вопросы и реплики, отвечает пространно и обстоятельно, бывает, скажет так, как в "десятку" попадет. Специалистов по распространению "гнилого компромата", не в свой, кстати, адрес, он как-то раз публично назвал "говнометчиками". Причем без злобы и обиды: "Гостре словечко коле сердечко, iнколи - i вбиває... репутацiю також".

Хотя с прессой Леонид Макарович дружит, и общаться с ним - одно удовольствие. Не любит подпевал, что в СМИ, что в политике, ценит самодостаточность. "Одни становятся на постаменты при жизни, чтобы казаться выше ростом, - читаю в блокноте записи старой нашей беседы о непомерном желании отдельных политиков поучаствовать "в президентських перегонах". - Другие готовы стать на колени, чтобы стоящие рядом представлялись им памятниками", - это уже о представителях сановного окружения "с большим радиусом прогиба".

О политической дальновидности Кравчука, если хотите, мудрости говорить - бумагу изводить. Его мудрость - это ум, настоянный на совести. А еще - на бесконечной любознательности. Без скидок на время, возраст и обстоятельства. "Ставить заслон биотехнологиям, в частности, клонированию человека в Украине, нельзя - пойдут в рост подпольные лаборатории", - делился, помнится, своими соображениями по части новых достижений генной инженерии наш визави в редакции. И это, замечу, когда и среди медбрата еще не все разобрались в непростых нюансах "клеточного строительства". Леонид Макарович же со знанием дела давал нам свой рецепт решения проблемы: "Брать стволовые клетки у ребенка для возможного производства "запасных частей". Стал ребенок взрослым, "забарахлил" какой-то орган, ему выращивают новый - из его же клеток". И здесь же буднично, но непререкаемо убедительно звучат слова Кравчука: "Нельзя остановить процесс развития науки". "Любое ограничение, которое касается интеллектуального уровня человека, его духовности, его языка, его знаний является несовместимым с понятием цивилизованности". Это - уже о роли Интернета в нашей жизни и чрезмерном желании новоявленных контролеров "защитить информпространство от тлетворного влияния чуждых нам элементов социокультуры". "Если мы ограничим, то другие за время ограничения пройдут такую дорогу, которая нам и не снилась".

Мало кто знает, что Леонид Кравчук одной из важнейших составляющих национального богатства считает совокупный интеллект. Первый Президент Украины предложил разработать программу "Украинский интеллект-2010", в которой изложил свои концептуальные основы и принципы ее реализации.

Не раз бывал свидетелем "соединимой несоединимости" интересов у Леонида Макаровича. Только у него в течение нескольких минут беседы могут возникнуть две разнополярные ассоциации. "Когда пять стран - членов Совета Безопасности ООН решают за весь мир, то как быть тем, кто не входит в этот совет?" - это во время разговора о том, что после 11 сентября обнажились очень серьезные проблемы, "которые были, но оставались без должного внимания и разрешения". А вот к вопросу, почему соловьи поют? "Когда соловушки более всего трелью заливаются? - вопрошает Леонид Макарович как заправский орнитолог, - "перелетая" с временно убранной нами ооновской ветки дискуссии к поставленным заблаговременно экологическим ловушкам. - В мае, в брачный период, самочка сидит на яйцах, а соловушка поет, услаждает. Потом будет не до песен, надо будет мошкару носить, птенцов кормить. И уже в яйце птенец слышит соловьиную песню. И вылупливается соловей - не ворона..."

Какое все это имеет отношение к экологии, миру, ООН, наконец? Как, не улавливаете? А по Кравчуку все просто: "В какой красоте ума и тела зарождается жизнь, так она и продолжается". Будь то в жизни пернатых, в отношениях между мужчиной и женщиной, судьбах мира после ооновских решений.

"Киевские Ведомости"