— Леонид Макарович, как вы оцениваете только что принятое решение? Поможет ли пакетное голосование одному из кандидатов?
— Это решение — победа всех без исключения. Главное, что несмотря на глубокие противоречия, зал примирился, принял конструктивное решение. У нас должен быть президент всей Украины, лидер большинства. Если это будет лидер 50% плюс 1 голос, то этого будет мало для главы государства. Лидер должен набрать подавляющее большинство голосов, желательно не менее 75%. Голосование помогло Украине, но не думаю, что оно повлияет на выборы или изменит расстановку сил. Люди увидели, что среди политиков существует конфронтация, полное недоверие, и утратили веру в них. Приемы «через колено» наконец прекратились, и политические игроки достигли взаимопонимания.
— Почему Украина не могла самостоятельно решить свои внутренние проблемы и звала на помощь международных посредников?
— Откровенно говоря, я не преувеличиваю значение «круглого стола», проходившего в Мариинском дворце. Это был лишь сигнал для украин-ской элиты, которая искала путь цивилизованного решения проблемы. То есть западные и восточные эксперты обратились к нам, чтобы мы сами подумали, как можно решить вопрос без слома, без силы, без победы одних над другими.
— Подписывая Договор в Беловежской Пуще, вы представляли, что такого рода конфликты станут возможными более чем через 10 лет существования независимого государства?
— Не только в Беловежской Пуще, но и при принятии Конституции в 1996 году я надеялся, что Украина уже определилась в политическом плане и уже не будет таких перекосов и противостояния, которое происходило в последнее время.
К сожалению, я ошибся: и политическая элита, и высшие руководители страны не придерживались демократических принципов.
— Можно ли надеяться, что только что принятые изменения в Конституцию являются окончательными?
— Они не являются окончательными хотя бы потому, что мы проголосовали в пакете законопроект №3207, который после заключения Конституционного Суда еще должен быть одобрен на следующей сессии парламента. То есть впереди еще реформа местных органов власти.
— Как будет проявляться в дальнейшем российский фактор, который имел место на нынешних президентских выборах?
— Если мы будем последовательными, ответственными, будем защищать национальные интересы, не перед кем не прогибаясь, то каким бы фактор ни был, он будет иметь небольшое влияние. Не верится, что российское влияние может быть силовым. У нас есть все основания так себя поставить, чтобы не унижать национальную гордость, честь, стратегические интересы.
— Что бы вы могли посоветовать новому президенту Украины?
— Я дам свои советы 26 декабря. Сейчас я могу сказать только одно: важно подвести черту под нашими внутренними проблемами, понять, что поиски врагов, виновных и преступников — это дорога в никуда. Если кто-то совершил преступление, то его должны расследовать правоохранительные органы. Это — не дело парламента, президента или даже политической силы. До этого времени преступления начинали расследовать политические силы, а заканчивала Генпрокуратура. Так же, кстати, как в советское время: сначала политические поиски, потом сигнал в прокуратуру, которая завершала процесс, начатый в политических кругах. Это значит, что мы еще не доросли до цивилизованного уровня общества.
Скажем, в 1989 году я в качестве секретаря ЦК КПУ по идеологии и Борис Патон — руководитель НАНУ обратились к Москве с просьбой, чтобы политическое училище речного флота, которое тогда было расположено на территории Киево-Могилянской академии, было перенесено, а академия была возвращена Украине. Не хочется вспоминать, чего мне это стоило, но дело того заслуживало: Могилянку должны были вернуть украинскому народу.
Позже, когда я стал президентом, я подписал два важных документа — о восстановлении Острожской академии, которая находится на моей родине, и Киево-Могилянской. Со временем эта академия провозгласила меня почетным доктором. Мне было приятно получить такое звание, хотя это не выглядело чем-то чрезвычайным. Сейчас же, когда оказалось, что мои взгляды явно отличаются от взглядов «Нашей Украины», они приняли решение лишить меня этого звания.
Отличается ли логика этого поступка от стиля работы в 1937 году? Происходят абсолютно похожие вещи: сначала исключали из союза писателей, увольняли профессоров вузов, что служило сигналом для КГБ и для всей тоталитарной машины, что этих людей время отправлять на Соловки. Получается, что сейчас преследования за взгляды осуществляет академия, считающая себя образцом демократии...
— Когда вы говорите, что не надо «искать ведьм», то имеете в виду, что надо закрывать глаза на определенные уголовные дела?
— За преступление надо отвечать перед законом, но не нужно поднимать шумиху из-за преступлений в парламенте, в Администрации Президента или правительстве. Уже не время использовать телефонное право, а суды и прокуратура должны самостоятельно решать подобные вопросы. Не только политикам, но и представителям духовенства, научным работникам также не надо унижаться, ставить себя ниже ватерлинии. К сожалению, во время предвыборной кампании было сумасшедшее давление на элиту. Даже церковь, которая должна стоять вне политики, прямо обратилась к пастве голосовать за того или иного политика, называя другого дьяволом. Сегодня нужно идти и готовиться к выборам, ведь все вопросы уже решены, законы, которые должны обеспечить демократические выборы, есть. Теперь все, кто будут принимать участие в выборах и их организации, могут работать на местах.
— Есть ли смысл депутатам работать до президентских выборов?
— Было бы правильнее сделать перерыв, чтобы снова не обострять ситуацию в Верховной Раде. Когда здесь бурлят страсти и эмоции, люди подхватывают их. До выборов осталось 2 недели, их можно провести вне стен парламента, тем более что мы уже долгое время работаем без перерыва.

www.uwtoday.com.ua