Как обещала «Газета...» в одном из предыдущих номеров (четверг, 17 февраля), Леонид Макарович Кравчук выразил готовность встретиться с нашими журналистами и в подробном интервью обсудить ситуацию, возникшую вокруг земельных участков в Пуще-Водице. Собирались говорить обо всем. Но начал Леонид Кравчук, взволнованный нашей публикацией «Новый дворец Кравчука», с рассказа о многочисленных попытках приписать ему очередную «хатынку».

– Еще в1996 году «Коза» – газета «Комсомольское знамя» – на всю страницу поместила фотографию и подпись – «это дом, который принадлежит Кравчуку». А это известный дом на Десятинной, 8, в котором селили членов Политбюро, там десять квартир, и я там получил квартиру. Одну из десяти. Когда разобрались, извинились, сказали, что ошибка...
А в 1997 году, при Лазаренко, начинают строить дом рядом, на Десятинной,10, – дом, в котором должны жить и Кучма, и Лазаренко – все, кроме меня. И снова корреспонденту стало интересно, чей дом. Он через забор спросил у рабочего, кому дом строится, тот и ответил: Кравчуку Леониду Макаровичу. И это появляется в газете – не помню уже в какой. Так что вы не первые, кто считает своим долгом рассказать киевлянам про несуществующий дом Кравчука...
А вы скажите, за что чаще всего выгоняли из партии в советское время? За дачи и за автомобили. Имея такой жизненный опыт, я, когда строился, обратился к помощи Александра Александровича Омельченко – он мне посоветовал, как это лучше сделать. Когда я закончил строительство, мы встретились, и он мне говорит: «Леонид Макарович, вы первый в Киеве прошли весь необходимый процесс частного строительства от А до Я, согласно всем инструкциям».
– А почему б вам не пригласить туда журналиста, чтобы он рассказал наконец людям о настоящей «хатынке Кравчука»?
– А почему никто с 1991 по прошлый год не поинтересовался, что я жил в доме, который Хрущев построил для своей дочери? Где кухня объединена с туалетом, где бойлер, и зимой требуется дополнительный подогрев. Я мог бы все это устранить, но не стал. Жить нужно ненамного лучше, чем живут все люди, – нас так воспитывали.
– Вы говорите, что были едва ли не единственным, кто построил дом по всем инструкциям, а сейчас вокруг Киева тысячи особняков в три-четрые этажа, с лифтами, едва ли не с аэродромами. Уже после того, как появилась информация о доме, который приписали вам, в «Газету...» обратился другой источник, он приводит тот же список владельцев домов в Пуще, только вместо вас называет Кучму. Что, по-вашему, нужно со всем этим делать? Народ же имеет право знать, кто и за какие деньги выстраивает такие дворцы?
– Я абсолютно поддерживаю вашу газету в том, что киевляне имеют право знать, кто, где и сколько строит и живет. Но не нужно гнаться за сенсацией и верить на слово всякому человеку с улицы, который себя называет инженером, который якобы имеет материалы про дачу Кравчука... Вся необходимая информация имеется в официальных органах, в проектных организациях. Я, например, заказывал проект своего дома в институте «Сильгоспбуд», а строил его «Позднякижилбуд». Я знаю, что в Пуще строятся многие известные люди, называют в том числе и Кучму, но если вы попробуете это узнать с улицы – это будет ошибка.
– Увы, ничего нам не расскажут в институтах и строительных организациях, у нас тут опыт богатый... Леонид Макарович, а как вообще решался вопрос землеотвода в Пуще для депутатов?
– Насколько я понимаю, это была инициатива народных депутатов, есть профсоюзы, есть неформальные организации, ответственные за помощь депутатам. И после этого обращались в Государственное управление делами, известное как ДУСя, и они занялись этим вопросом. От фракции СДПУ(о) был выделен для координации депутат Абдуллин.
– То есть это было что-то типа садового товарищества депутатов?
– По сути, да. И когда оформили всех, определили количество гектаров, тогда через ДУСю обратились в Киевраду. Абдуллин потом пришел и сообщил, что решение принято, – принято Киеврадой, то есть не сами депутаты себе отвели, а орган, который уполномочен это делать. Если у нас такая добрая Киеврада, всем дает землю, незаконного тут ничего нету. Это потом уже дошло до кого-то, что это зеленая зона. Между прочим, люди, которые эту землю взяли, попали в ловушку: кто-то там уже что-то строит, кто-то взял кредиты на строительство...
– А что если бы мы в редакции, организовали бы кооператив да и обратились в Киевраду? Нам бы дали землю в Пуще?
– Нет, не дали бы.
– И правильно бы сделали. Но что, по-вашему, нужно сделать, чтобы в дальнейшем никому не давали?
– Пока мы не научимся жить по закону, по которому будут жить и президенты, и премьеры, и депутаты, у нас можно будет все. У каждого чиновника, государственного служащего должна быть сила воли и ответственность действовать по закону, независимо от того, кто к нему обращается.
– Ваши слова про закон, по которому должны жить все, – это просто цитата из ваших речей времен президентства. Но что же изменилось с того времени, если сейчас люди уже настолько были возмущены происходящим, что поднялись на революцию против таких порядков?
– Я говорю так: или революция, или конституция. А в этом случае хотели делать революцию, но под зонтиком Конституции. Кто каким законом дал право, скажем, «Поре» определять, кто преступник, а кто нет? Если они так будут делать, это будет украинский образ хунвэйбина. И вы помните, чем кончилась китайская культурная революция, сколько было жертв, когда кричали на улицах: «Вот враг, круши ему собачью голову!» Закон улицы – это конец всякого закона. Я просто хочу сесть вместе с этой «Порой» в вашей редакции и поговорить – что у них в голове, когда они называют человека преступником, игнорируя презумпцию невиновности?
– Леонид Макарович, в курсе истории КПСС был такой вопрос о всемирно-историческом значении Октябрьской революции. Как бы вы охарактеризовали всемирно-историческое значение оранжевой революции?
– Всемирно-исторического значения у нее не было и не будет. Но в ней содержится мощный импульс изменения к лучшему самой власти и ситуации вокруг власти. Еще месяц назад те же журналисты не могли сказать президенту: «Ты обещал одно, а делаешь другое!» А сейчас – пожалуйста!
– У вас нет ощущения, что вы ошиблись, когда поставили на Януковича? Вот и сам он сначала пообещал уйти в жесткую оппозицию, а потом сказал, что не против сотрудничества с нынешней властью...
– Я уже говорил по этому поводу: политическому лидеру не к лицу так часто менять свою позицию. Что касается ошибки, то ошиблись не в Януковиче, а в оценке ситуации. Как агитатор я был сам по себе, ни в какие структуры не входил, но я видел, что и команда, которая была при власти, и команда, которая была при нем, работали плохо. У нас никогда не побеждал человек от власти, власть у нас не любят. Кучма почему победил Кравчука? Потому что сказал: «Я против преступной власти». А Янукович сказал, что будет продолжателем дела Кучмы. А зачем людям Кучма-3 в образе Януковича? Пусть будет тогда сам Кучма в образе Кучмы! Янукович повторял то, что говорил Кучма, и это насмерть убивало. Потому что того, что было, люди не хотели больше видеть. 60% людей живут ниже уровня бедности, кругом коррупция – за орден плати, за ордер плати. И такое повсюду. Кстати, мало что изменилось. Что, вокруг Киева строятся только неоранжевые? Недаром говорят: миллионеры победили миллиардеров. Будет очень плохо, если вся революция сведется к этому.
– Как вы считаете, а какие ошибки делает сейчас новая власть?
– У меня такое впечатление, что нынешняя власть продолжает все клеймить и обещать, а ведь она уже руководит. Пора бы понять, что они уже у власти, а не в оппозиции. Очень много обещаний. На этот год уже наобещали на 40 млрд грн, а если их не будет? И снова в обществе начнется движение протеста... К чему эта торопливость? Нельзя все враз изменить. В доме подмести – и то время требуется!
– Как вы прокомментируете демарш Романа Зварича?
– В этом случае все могло быть, команда молодая, горячая. Сказали ему что-то в острой форме, он и ответил: «Ну, я пошел». Но приятно, что сейчас уже есть во власти люди, которые могут спокойно отказываться от власти, не держаться за корыто.
– Это уже второй случай. Первый был с Романом Бессмертным. Помните, он жестко раскритиковал Тимошенко, а затем он стал у нее в правительстве замом. Разве это нормально?
– Вы несколько упрощенно трактуете ситуацию... Вот если бы я хотел вас унизить после того, как вы меня жестко покритиковали, я бы сказал: «А пойдешь ко мне в правительство?» А вы и говорите: «Да, конечно, пойду!» Тут и комментировать ничего не надо...  

Газета по-киевски